Женская фигура, с лицом Софьи, рисовалась ему белой, холодной статуей, где-то в пустыне, под ясным, будто лунным небом, но без луны; в свете, но не солнечном, среди сухих нагих скал, с мертвыми деревьями, с нетекущими водами, с
странным молчанием. Она, обратив каменное лицо к небу, положив руки на колени, полуоткрыв уста, кажется, жаждала пробуждения.
Неточные совпадения
Страннее всего показалось потом Заметову, что ровно целую минуту длилось у них
молчание и ровно целую минуту они так друг на друга глядели.
Разговор между обедавшими, за исключением погруженных в мрачное
молчание доктора, архитектора и управляющего, не умолкал, где скользя, где цепляясь и задевая кого-нибудь за живое. Один раз Дарья Александровна была задета за живое и так разгорячилась, что даже покраснела, и потом уже вспомнила, не сказано ли ею чего-нибудь лишнего и неприятного. Свияжский заговорил о Левине, рассказывая его
странные суждения о том, что машины только вредны в русском хозяйстве.
И все чаще смущали ее
странные припадки вопросительного
молчания.
Лишь изредка на станции вскрикивали маневрирующие паровозы, и в
молчании этой
странной ночи их отрывистые свистки принимали живое, тревожное и угрожающее выражение.
Здесь я не могу пройти
молчанием странную участь Марьи Станиславовны. Кажется, еще с четырнадцатилетнего возраста ее все почти мужчины, знавшие молоденькую панну, считали каким-то правом для себя ухаживать за нею. И Марья Станиславовна от этого ухаживания чувствовала великое удовольствие. Аггей Никитич совершенно не подозревал этой черты в ней.
Темная, непроглядная осенняя ночь спустилась над Грузиным. Из графского дома вышла какая-то
странная процессия, направляясь к церкви. Четверо слуг с зажженными фонарями и вооруженные длинными железными ломами освещали путь графу Алексею Андреевичу Аракчееву и Петру Андреевичу Клейнмихелю, шедшим в середине. Они шли медленно, храня глубокое
молчание.
Он никогда не прерывал музыканта, и только когда тот сам останавливался и проходило две-три минуты в
молчании, немое очарование сменялось в мальчике какою-то
странною жадностью.
Петр Степанович своим
молчанием в одних случаях и намеками в других способствовал укоренению ее
странной идеи.
— Что это значит, синьор? — нарушила первая
молчание графиня. — Зачем вы мистифицируете таким образом молоденькую девушку, которой сами же своим настойчивым ухаживанием вскружили голову… Она ведь еще ребенок, и, как мне кажется, сильно, чисто по-детски, привязалась к вам… Я ожидала с вашей стороны объяснения, но, признаюсь, не в такой
странной форме… Объяснитесь же…
— Нет, брат, не подвигается. От этого лица можно в отчаяние прийти. Посмотришь, линии чистые, строгие, прямые; кажется, не трудно схватить сходство. Не тут-то было… Не дается, как клад в руки. Заметил ты, как она слушает? Ни одна черта не тронется, только выражение взгляда беспрестанно меняется, а от него меняется вся фигура. Что тут прикажешь делать скульптору, да еще плохому? Удивительное существо…
странное существо, — прибавил он после короткого
молчания.
Галуэй что-то промычал. Вдруг все умолкли, — чье-то
молчание, наступив внезапно и круто, закрыло все рты. Это умолк Ганувер, и до того почти не проронивший ни слова, а теперь молчавший, с
странным взглядом и бледным лицом, по которому стекал пот. Его глаза медленно повернулись к Дюроку и остановились, но в ответившем ему взгляде был только спокойный свет.
—
Странный человек — князь! — сказал он после короткого
молчания.
В начале этого сочинения знаменитый изгнанник говорит, что многие светлые мужи просили его убедительно объяснить им причины
странной перемены в государе московском царе Иоанне, ознаменовавшем себя в юности доброю славою, а в старости покрывшем себя бесславием. Долго отвечал он одним
молчанием и тяжкими вздохами, наконец, убежденный неотступными просьбами друзей, написал для них и для потомства эту историю.
Что бы ни сказал такой необыкновенный, хотя и
странный человек, каким она воображала Лучкова, — она бы всё поняла, всё извинила, всему бы поверила Но это тяжелое, глупое
молчание!
Наступило
странное, тяжелое
молчание.
Привлеченные
странными слухами, приехали люди из дальних сел, из чужих приходов; они были смелее и говорили громко, но скоро умолкали и они, сердясь, удивляясь, но бессильные, как и все, разорвать невидимые узы свинцового
молчания.
Но кто меня еще удивил, так это моя Сашенька. Чувствуя неодолимую потребность поделиться этими новыми и страшными впечатлениями, я, естественно, прежде всего подумал о ней и даже успел представить себе, какой произойдет у нас разговор, серьезный, вдумчивый и какой-то важный; может быть, даже не говорить, а молчать будем, сидя рядом, но в этом
молчании и откроется для нас самое главное. Оказалось же… что-то очень
странное. Спрашиваю, вытаращив глаза: ну! читала? Она даже испугалась моего лица и голоса.
Что-то
странное произошло со всеми присутствующими, и что-то
странное чувствовалось в мертвом
молчании, последовавшем за игрой Альберта.
И, как нарочно, по линии пробежал ветер и донес звук, похожий на бряцание оружия. Наступило
молчание. Не знаю, о чем думали теперь инженер и студент, но мне уж казалось, что я вижу перед собой действительно что-то давно умершее и даже слышу часовых, говорящих на непонятном языке. Воображение мое спешило нарисовать палатки,
странных людей, их одежду, доспехи…
Странный звук внезапно нарушил глубокое ночное
молчание: точно вдали кто-то вздохнул во всю ширину необъятной груди…
Мучительное,
странное, душу возмущающее
молчание длилось три минуты. О, эти три минуты! Их и до сих пор вспоминает Грохольский.
Еще за месяц я заметил в ней
странную задумчивость, не то что
молчание, а уже задумчивость.
Не торопясь, прерывая себя долгими минутами
молчания, Андрей Николаевич стал говорить о том, какая это и
странная и ужасная вещь жизнь, в которой так много всего неожиданного и непонятного.
Наступает
молчание. Телеграфист сконфужен. Он никак не ожидал, что разговор об электричестве примет такой
странный оборот. Наступившее
молчание имеет характер враждебный, кажется ему симптомом всеобщего неудовольствия, и он находит нужным оправдаться.
Он сказал эти
странные слова, обрекавшие его на смерть, и спокойно замолчал: и здесь он сохранил любовь к
молчанию, свой дар приятный.
Я хотел бы остановиться на этом
странном и неуместном замечании; я хотел бы сказать по крайней мере, сколько несправедливого и прискорбного заключается в той неосторожности, с которою наши охотники до важности и пышности уступают протестантам такое прекрасное свойство, как простота; но пройду это
молчанием и коснусь только одной частности в вопросах об упрощении отношений архиереев к подначальному им духовенству.